Они шли, рассеивая темноту лучами фонариков и мало заботясь о конспирации — в руках мужчин тёмно поблёскивали верные АКа — гениальное оружие, созданное уроженцем Алтайского края — Михаилом Тимофеевичем Калашниковым. Разумеется, современная модель. Вдруг из дальнего угла раздалось приглушенное рычание. Через миг лучи фонариков высветили сидящее по-турецки чудовище. Брюхо монстра напоминало шар для пилатеса, жирный корпус кое-где прикрывали лохмотья. Пол около упыря был усеян упаковками. Выпучив на посетителей мутные красные глаза, чудовище задумчиво почесало брюхо и проорало:

— Диетологов на мыло! Ыыыы… Отвяжись дурная жизнь… Я с незнакомыми не знакомлюсь!

Рассердившись, на лучи фонарей, монстр с трудом поднялся на кривые лапы и, угрожающе махая длинными верхними конечностями, медленно двинулся на людей, мужчину-волка и колли-девушку.

— Ибица, потуши её! — скомандовала Соня. Но та и ухом не повела — она слушалась только Дмитрия… ну, ещё, пожалуй, послушалась бы Виктора Никанорыча по старой памяти. Но и то не в серьёзном деле. Например, сплясать бы для него могла, как раньше.

— Стойте… позвольте мне поговорить… с ней. — произнёс Николай.

— Ну, валяй… — согласился Дмитрий.

Выступив вперёд, Николай поднял дуло, негодующе ткнул им в направлении упыря, и заговорил:

— Здравствуйте! Не советую вам совершать опрометчивых поступков! И вообще… Что с вами? Вы — женщина… и так себя довели! На кого стали похожи?!.. Как вас зовут, кстати?

— Марья… — промямлило оторопевшее чудовище, — Марья Константиновна!

Но довольно быстро пришло в себя и пошло в атаку:

— Ыыы… Прочь диету!.. Бодипозитив!.. Моё тело — моё дело! Убырь!

Однако, Николай не был намерен сдаваться. За ним стоял многолетний опыт педагогической деятельности.

— Это неправильно… вы гробите своё здоровье! Вас обманывают, Марья! На вас наживаются фабриканты… Нет такого преступления, на которое не пойдёт капитал ради того, чтобы получить триста процентов прибыли…

— Ыыы… убырь-бырь-бырь… — по ходу его речи подыскивала аргументы в пользу обжорства чудовищная Марья, — и вдруг, весьма оживившись, грузно подпрыгнула и торжествующе проревела: — Триста? Гыы… гыы-ы… отсоси у тракториста!

Образина развеселилась и теперь хохотала, схватившись за жирные трясущиеся бока.

— Да? Вот так, значит? Что же, я тоже умею сочинять стихи… Сейчас… Хаста ла виста, феечка! отсоси у Михаила Тимофеевича!

И очередь пуль, прошив пространство, положила конец хамскому безобразию.