Наука — это самый мощный метод понимания мира, когда-либо созданный человечеством. Она расщепляет атомы, секвенирует геномы и фотографирует черные дыры. Но она также осуществляется мозгом — мозгом, который мыслит метафорами, организует опыт в истории и координирует коллективные действия посредством ритуалов. Что произойдет, если мы воспримем этот факт всерьез?

В книге «Наука и табу» Борис Кригер, опираясь на революцию в когнитивной науке, основанную на предсказательной обработке информации, раскрывает скрытую архитектуру научного мышления. Он показывает, что мозг — это не пассивный получатель фактов, а активная машина предсказаний, и инструменты, которые он использует для научных исследований, — это те же инструменты, которые он использует для создания мифов. «Большой взрыв» — это метафора, порождающая устойчивые заблуждения, даже несмотря на то, что она позволяет совершать необычайные открытия. «Эгоистичный ген» — это повествование, имеющее структуру истории сотворения мира. Защита докторской диссертации — это ритуал посвящения, столь же формально сложный, как любой обряд перехода.

Это не недостатки научной деятельности. Это когнитивная инфраструктура, на которой она функционирует. Кригер утверждает, что непроверенные метафоры ограничивают исследовательские программы, нераспознанные мифологические структуры искажают распределение ресурсов, а нерефлексивные ритуальные практики подавляют сам процесс исследования, который наука призвана поощрять. Вопрос не в том, будет ли наука метафоричной, повествовательной и ритуальной — она будет, потому что мозг таковым является. Вопрос в том, будут ли ученые использовать эти инструменты осознанно или будут использовать их неосознанно.