Жизнь мобилизованного раскалывается на «там», где грохот снарядов стирает очертания людей, и «тут» – в огромном городе неона и цинизма, который смакует грех, но не понимает, за что стреляют. Между окопной воронкой и шумом проспектов исчезает само слово «зачем», и лишь слабый пульс памяти пытается вернуть смысл существованию, когда мир вокруг уже давно его растратил.