Меня тащили как падаль. Не за руку. Не под локоть. За веревку на запястьях – грубую, плетеную, воняющую мокрой псиной и чем-то металлическим. Кровью. Чужой кровью. Веревка врезалась так глубоко, что я перестала чувствовать пальцы после первой сотни шагов. Я считала. Сто двенадцать. Сто тринадцать....

Он превратил мою жизнь в самый жуткий сон в самое пекло. Я жарилась живьем в углях его ненависти. Он перешел ту черту за которой любовь превращается в пепел. Но я все равно была полна этим пеплом жрала его давилась и плакалаПо нашему мальчику по нашей звериной отравленной любви. А потомПотом я...