Ему было девять, когда его посадили на цепь. В собственной комнате. В собственной квартире. Родная мать не могла справиться, и цепь показалась проще, чем разговор. Так Сергей узнал, что значит быть лишним. Не чужим — именно лишним. Когда тебя не выгоняют, но и не зовут. Не бьют, но и не обнимают....
Сергею девять лет, когда отец привозит его в спецшколу и уходит, не оглянувшись. За забором с колючей проволокой — сто пятьдесят детей от девяти до четырнадцати. Каждый со своей историей, каждая тяжелее предыдущей. Сергей быстро усваивает правила: не показывай страх, не доверяй, не будь жадным. Но...
Сергею девять лет, когда отец привозит его в спецшколу и уходит, не оглянувшись. За забором с колючей проволокой — сто пятьдесят детей от девяти до четырнадцати. Каждый со своей историей, каждая тяжелее предыдущей. Сергей быстро усваивает правила: не показывай страх, не доверяй, не будь жадным. Но...
Сергею четырнадцать, когда он возвращается из спецшколы домой. Отец говорит «здравствуйте». Мать спрашивает «чай будешь?». Братья пробегают мимо. Он — как старый сундук: стоит, занимает место, выбросить жалко, открыть незачем. Дома — не дом. Тётя Надя встречает его: «Серёжа! Боже мой!» — и в этом...
История о взрослении в условиях тотального одиночества и безысходности. Сергей Хударев проходит через спецшколу, тюрьмы, этапы и лагеря, сталкиваясь с жестокостью системы и равнодушием близких. Его детство — это бегство от родителей, голод под лестницей и кражи из-за нужды. Судьба бросает его по...
Семнадцать лет. Три класса образования. Воспитательно-трудовая колония для несовершеннолетних — посёлок Дзержинск, Томская область. Сергей Рыжих приехал сюда не впервые и знал: тут не по-людски, тут по правилам. А правила пишут активисты во главе с Сухаревым. Но Сергей не подписал. Чтобы не...
«Трещина» — хроника падения Вера. от детской веры в добро до полного отчуждения. Каждый шаг — следствие предыдущего, а «помощь» окружающих лишь углубляет пропасть. Через лейтмотивы (трещины, зеркала, записки на холодильнике) автор показывает, как рушится внутренний мир — не от одного удара, а от...