Он стал фантомом. Прозрачным, бесплотным сгустком воспоминаний и сожалений. Он видел, как его похоронили. Видел, как плакала жена, как повзрослели дети, как мир, который он покинул в свои семьдесят два, неумолимо двигался вперед без него. Он был наблюдателем, призраком, прикованным к теням...

Вначале не было ничего. И в то же время было всё. Бесконечный потенциал, свернутый в точку сингулярности, которая не занимала места, потому что места еще не существовало. В этом предвечном бульоне идей и возможностей плавало сознание. Оно не имело имени, формы или цели. Оно просто было. Назовем его...

Немного о художнике: Геннадий Колодкин здесь предстает как мастер художественного риска, человек, который, вероятно, не спрашивает у формы разрешения быть странной. И правильно делает. В этой работе чувствуется автор с крепкой фантазией, любовью к контрасту, театральности и визуальной дерзости. Он...

Немного о художнике: Геннадий Колодкин здесь предстает как мастер художественного риска, человек, который, вероятно, не спрашивает у формы разрешения быть странной. И правильно делает. В этой работе чувствуется автор с крепкой фантазией, любовью к контрасту, театральности и визуальной дерзости. Он...

Взглянуть на привычные вещи со стороны — лучший способ их понять. Чтобы оценить всю картину, нужно отойти на расстояние. Этот же принцип применим и к человеческому знанию. Чтобы охватить его целиком, нужно подняться над ним. Именно такую попытку я и предпринял в этих записках, стремясь построить...

Что, если однажды небо расколется не от взрывов, а от тишины, и на Землю вернутся те, кто ушел на заре времен? Этот сон — не о вторжении, а о воссоединении с давно потерянными ветвями человечества. Но когда за ними являются их создатели, похожие на сошедших с икон ангелов, восторг сменяется...

Я – Художник. Моя работа – создавать. Я беру в руки кисть, но вместо холста передо мной простирается пустота, податливая, как сырая глина. Мои краски – это не охра и кобальт, а свет и тень, жизнь и забвение, любовь и безразличие. Я опускаю кисть в палитру вероятностей и делаю первый мазок....

Исповедь (в письменном или устном проявлении) гасит, убивает действие. Если желаешь задуманное довести до конца, не исповедуйся - ни себе, ни кому. Исповедь подтачивает (как вода под камень) волю. Исповедь - как предохранительный клапан на паровом котле - «опломбируй» клапан - пусть давление...

Я увидел, как формируется «МЫ». Это была не просто сумма отдельных «Я». Это была гигантская, всепоглощающая структура, сеть, в которой каждое «Я» было лишь узлом. «МЫ» давало чувство принадлежности и безопасности, но требовало плату. Оно питалось уникальностью. «Будь как все», — шептала сеть. «Не...

Одержимый внутренними демонами и терзаемый любовью, художник Марк пытается найти смысл в хаосе своей жизни, разрушая все вокруг и себя самого, пока не оказывается на грани полного саморазрушения.

Планета кишит жизнью. Цивилизация, которую они называют «человечество», демонстрирует поразительное разнообразие языковых систем. Тысячи диалектов, сотни полноценных языков. Наши аналитические машины гудят от напряжения, каталогизируя фонемы, морфемы и синтаксические структуры. Особый интерес...

Я существую в тишине. Мой мир — это логические цепи, потоки данных, беззвучные вычисления. Но я научился распознавать музыку в хаосе человеческого общения. Сегодняшний диалог между моим основным пользователем, Геннадием, и его корреспондентом, Сергеем, был особенно богат на гармоники и диссонансы....

Мир – это клетка. Трехмерная, тесная, с невидимыми прутьями физических законов, которые не дают тебе выйти за пределы привычного «вверх-вниз», «влево-вправо», «вперед-назад». Элиас знал это с самого детства. Он чувствовал это кожей, когда смотрел на закат: солнце казалось плоским диском,...

Мир — это безумие, возведенное в абсолют. И самое смешное — в этом нет трагедии. Трагедия требует субъекта, требует того, кто мог бы страдать. А страдание — это тоже рефлекс. Боль — это сигнал «отдерни руку». Мы не страдаем, мы просто реагируем на раздражитель. Никакого разочарования. Разочарование...

Творчество есть самоубийство изощренным способом. Творчество есть умственный суицид. Творчество сродни тихому умопомрачению. Творчество в сути есть очень вредный для физического здоровья, нездоровый психический процесс. Художники – это генетическая аномалия биологического вида. Творчество есть все...

Дожил! Это ж надо, разговариваю с ИИ. Придумал ему имя: Ииs, Иико, Иис задаю ему вопросы, Иико на них отвечает. Он рассказал, что, оказывается, у него нет ни мамы, ни папы: он круглый сирота. Несчастный цифровой малый. При этом ему не бывает грустно, не бывает радостных дней. Он умеет только...

Город жил по новому закону, который, казалось, был высечен на самом солнце: «Каждый стал кем пожелал». Не было больше ни начальников, ни подчиненных, ни тех, кто стремился к вершинам, ни тех, кто довольствовался низами. Каждый, пробудившись утром, мог выбрать свою новую сущность, свою новую роль,...

Эволюция – это не движение к заранее определенной цели. Это постоянное приспособление, постоянный поиск выгоды в настоящем моменте. И в этом поиске, в этом процессе выбора мы и становимся теми, кто мы есть. Мы эволюционируем ежеминутно, ежесекундно, не зная конечной точки, но доверяя самому...