Книга 9 Правосудие здесь — не весы. Здесь жернова. Допросная камера 4 в казематах Верховного Суда не знает времени суток — только сырую известь, карболку и голую лампу в стальной сетке. Сыщика приковывают к вваренному в пол стулу наручниками «БР-С» и оставляют ждать. Здесь не выясняют вину. Здесь...
Книга 8 Дипломатический иммунитет не действует на щелчок затвора. Винный погреб резиденции «Бор» давно не пахнет вином — только сургучом и министерской бумагой. Инесса «Атташе» Штерн выносит из тайного сейфа то, что графиня Валевская пометила золотым тиснением и никогда не собиралась показывать...
Книга 12 Текст уцелел. Вопрос всегда был в другом: уцелеет ли тот, кто его донёс. Сорок километров разделяют Терминал и столицу — и «Эшелон Смерти», развёрнутый на поворотном круге, проходит их сквозь встречный огонь, сломанные стрелки и минные ловушки Валевской. Локомотив идёт только в одну точку:...
Книга 10 Человека стереть легко. Текст, который он выучил наизусть, — нет. В «Тишине» не бьют и не кричат — здесь просто выключают человека изнутри, параграф за параграфом. Диана вводит очередную дозу пустоты, а Внутренний Цензор методично вычёркивает то, что Сыщику запрещено помнить. У него...
Книга 11 Эшелон Смерти не сбавляет скорости даже для собственных жертв. Бронедрезина 01 идёт вслед за «Эшелоном Смерти» по путям, которые Ольга «Конвой» Железникова зачищает на ходу, не сбавляя скорости ради формуляров и следствия. На каждом полустанке — вмёрзшие в снег тела путейцев и охраны,...
Книга 7 Её кабинет слушал весь Синдикат — пока не замолчал сам. Дубовые кабинеты Министерства безопасности хранят больше, чем личные дела. Сыщик и Анна поднимаются по этажам, отмеченным латунными ключами и пневматической почтой, к человеку, который значится в документах как куратор проекта...
Книга 2 Мёртвые не пишут писем. Но кто-то пишет — её почерком. Пропавшая рукопись, самоубийство режиссёра и клиника, где стирают не боль, а личность. Сыщик находит записку, которая пахнет женщиной, убитой неделю назад у него на глазах. «Записка от мертвеца» продолжает додекалогию «Хроники Русской...
Книга 5 Мёртвые линии молчат — пока не заговорит месть. Старую АТС отключили от города много лет назад, но в мёртвой сети до сих пор есть номер, который отвечает. Сыщик набирает его не ради справки, а Анна идёт следом, вслушиваясь в шорох давно замолчавших линий. На другом конце — Тамара Громова,...
Книга 4 Мёртвые молчат — пока их не подключат к сети. Под Заполярьем стоит здание, которого нет ни на одной карте. Официально — архив технического обслуживания. На деле — цифровой погост, куда свозят память тех, кого государство официально вычеркнуло из живых. Сыщик получает наводку на адрес и идёт...
Книга 3 Тайга, где снег идёт чёрным. Сыщик приезжает в город, которым правит женщина без страха, — и находит конвейер, стирающий не совесть, а личность. Здесь платят памятью, а последний патрон стоит дороже жизни. «Индустрия Скорби» завершает Трилогию I додекалогии «Хроники Русской Вины»: там, где...
Книга 6 «Истинные координаты» — самая охраняемая ложь Министерства. Сити-2 стоит там, где ему положено стоять, — по крайней мере, так утверждают геодезисты Министерства реновации. Сыщик находит архив старых чертежей, где город на бумаге не совпадает с городом на земле ни на метр. Разница невелика —...
«Последний сеанс Русской Вины» открывает додекалогию «Хроники Русской Вины»: нуар, в котором каждый выживший расплачивается за спасение собственной памятью. Книга 1 Город, где дождь смывает не грязь, а совесть. Сыщик без имени. Рукопись, которая стоит человеческой жизни. И женщина в алом, чей голос...
Прошлое не исчезает бесследно. Прошёл двадцать один год. Англия готовится к коронации Елизаветы Тюдор, но вместе с новой королевой в историю возвращается тайна, которую Томас Элдридж считал навсегда погребённой. В руках Елизаветы оказывается загадочное кольцо — одна из деталей Хронографа. Кто-то...
Лондон, 1563 год. Хронограф уничтожен. Его Сердце погасло, а древний механизм превратился в руины. Казалось, тайна наконец закончилась. Но время не забыло тех, кто пытался им управлять. Когда Томас Элдридж обнаруживает, что враг вновь собирает механизм, становится ясно: разрушение Хронографа было...
Сентябрь девяносто третьего забирает у Владимира Соколова правую руку — и отдаёт ему город. Тот, кто выжил под шквальным огнём на Цветочной улице, возвращается в Петербург другим человеком: холодным, безруким, несокрушимым. Отныне порты, комитеты, конкуренты и собственная охрана — фигуры на его...