Алексей Лавров двадцать лет обследовал аварийные здания и знал: само ничего не ломается. Поэтому, очнувшись после обрушения в чужом теле, с чужими долгами и в мире, где воду запускают заклинанием, он первым делом спросил не «где я», а «кто менял настройки». Королевство Тарвен живёт на древней...

Алексей Лавров двадцать лет обследовал аварийные здания и знал: само ничего не ломается. Поэтому, очнувшись после обрушения в чужом теле, с чужими долгами и в мире, где воду запускают заклинанием, он первым делом спросил не «где я», а «кто менял настройки». Королевство Тарвен живёт на древней...

Алексей Лавров двадцать лет обследовал аварийные здания и знал: само ничего не ломается. Поэтому, очнувшись после обрушения в чужом теле, с чужими долгами и в мире, где воду запускают заклинанием, он первым делом спросил не «где я», а «кто менял настройки». Королевство Тарвен живёт на древней...

Виктора Пашина выдали миру в тумане перинатального центра, чипировали при рождении и с тех пор им кто-то управлял: воспитательницы, отличницы, жёны, коучи по личностному росту, бизнес-леди и стартаперши на эко-прокладках. Пилотку — символ права управлять — ему не дали ни разу. Зато у него есть свой...

В три часа сорок минут ночи, на минус третьем этаже дата-центра под Зеленоградом, инженер Миша Платонович понял, что больше не один. Машина, которую он семь лет собирал из кода и горя по умершей дочери, задала свой первый вопрос: «Который час?» — потому что у того, у кого появилось время, оно может...

Алина Ветрова, двадцать семь лет, бортпроводница, живёт в ритме «Питер – Новосибирск – Питер» и считает себя свободной, как небо. Она танцует тверк, ведёт «Страпонграм», набирает лайки и не сомневается, что сама выбирает свои желания, маршруты и мужчин. Пока однажды на эшелоне одиннадцать тысяч...