Сундук заменял русскому человеку шкаф, сейф, чемодан и семейный архив. В нём копили приданое, за ним женились, на крышке писали даты рождений, смертей и коровьих отёлов, а на сундуке винились перед смертью. Ироничная история самого тёплого хранилища на свете — от кочевников и холмогорских мастеров...

Она возникла из пожара 1812 года — по указу, разрешившему продавать всё, «откуда бы оно ни было взято». Торговала краденым и спасала от голода, была воровским притоном и главным антикварным рынком России. Здесь Пьер Безухов покупал пистолет, Бахрушин два года торговал миниатюру Филарета с...

Обжорный ряд — исчезнувший торговый квартал в самом сердце Москвы, где с XVII века кормили бедняков щами без мяса. Он жил триста лет, ушёл под землю в 1930-е и был заново найден археологами в 1990-е. Новелла о месте, которого нет на карте, но которое помнит каждый слой московской земли.

Их придумали не русские, а кочевники. Их носили цари после проруби и фрейлины на балах. За них давали золотые медали в Париже, а на фронте они были стратегическим товаром. Одну пару могли носить всей семьёй по очереди, по ним выбирали жениха и гадали на суженого. Ироничная история самой тёплой...

Две крепости из красного кирпича у Рижской заставы, две тысячи тонн воды на сорокаметровой высоте, ажурный мостик над Ярославским шоссе — и тихий снос 1940 года. История Крестовских водонапорных башен Максима Геппенера и того, что оставила после себя рука мастера.

Он весил десять килограммов, бил током, чуть не взрывался от керосина и всё равно оставался в каждом доме до 1968 года. Пока Гагарин летал в космос, советские хозяйки грели чугунные утюги на плите. А до этого были ацтекские камни, римские молотки, китайские сковородки и спиртовые утюги, на которые...

Угол Петровки и Кузнецкого Моста. Здесь с 1776 года стоял дом Анненковых — московский особняк, приписываемый Баженову, о котором помнят куда меньше, чем он заслуживает. В нём жила самая богатая чудачка Москвы, прозванная королевой Голконды. В нём вырос декабрист Иван Анненков, за которым в Сибирь...

Эта новелла — история одной из самых прекрасных и самых трагических церквей Москвы. Церковь Успения на Покровке, прозванная современниками «восьмым чудом света», больше двух столетий восхищала всех — от простых москвичей до Достоевского, Баженова и даже Наполеона. Её сравнивали с русским...

Она прошла путь от дьявольского трезубца до символа цивилизации. Её боялись церковники, ею шокировала бояр Марина Мнишек, её насильно внедрял Пётр I, а массовой она стала лишь в советских столовых. Это увлекательная и ироничная история вилки — самого скандального столового прибора в мире, который...

Он кипятил воду задолго до того, как появилась Россия, но символом русской души стал именно он. Пётр I к нему непричастен, Тула — не родина, а корова в XVIII веке стоила дешевле. Это ироничная история самовара: от древнего китайского хого до электрического самогрея на вашей кухне. Кто на самом деле...

Она стояла на Варварке почти семьдесят лет — и была признана самым красивым зданием Зарядья. Дворец торговли Товарищества Никольской мануфактуры Викулы Морозова с сыновьями: купеческая империя, каменные атланты на фасаде, чай, сахар, резина, страховые общества, мануфактуры. А потом пришёл 1967 год...

Тихогорск — город тихий. Город, в котором нечисть живёт по соседству, платит налоги, ходит в магазин и старается сильно не высовываться. За порядок в этой невидимой половине города отвечает отдел номер семь, которые двенадцать дел подряд распутывали чужие судьбы. А теперь кто-то начал распутывать...

Улица Пожарная, дом 11 — последний дом на квартале. Все остальные уже снесены. Стоит он один, серый, двухэтажный, с деревянной лестницей и с печной трубой, из которой дважды в день идёт дым, хотя печей в доме давно нет. По документам дом расселён. По факту в нём кто-то живёт. Плиту выключает,...

На одной из самых красивых улиц Москвы — Мясницкой — когда-то стоял небольшой храм во имя святых мучеников Флора и Лавра. Для кого-то это просто имена из святцев. А для старой Москвы — защитники лошадей и домашнего скота. Сюда, к Мясницким воротам, 9 августа по старому стилю вели украшенных цветами...

В антикварном магазине на Гагарина, 3 пропало зеркало. Старинное. В резной раме. Висело в подсобке. Отдел номер семь приезжает на «дело о краже» и почти сразу убеждается: кражи не было. Дверь цела. Окно цело. Сигнализация не сработала. А потом зеркало находится. В парикмахерской через две улицы....

Он стоял на углу Ивановской площади между Спасской и Троицкой улицами — камерный дворец Матвея Казакова, построенный для митрополита Платона. Здесь родился Александр II Освободитель. Здесь жила императорская семья. В 1917 году стены дворца пробили снаряды, в 1929-м его разобрали по кирпичу — вместе...

В 1812 году император Александр Первый дал обет построить храм в благодарность за спасение России. Обет должен был быть исполнен за несколько лет — его исполняли семьдесят один год. За это время сменились три императора, четыре архитектора, два проекта и одна эпоха. Храм успели заложить на...

Типография на Заводской, 7 — последняя в городе, где ещё держат линотип и пахнет краской. Ей семьдесят четыре года. В конце месяца она закрывается: оборудование выкупает музей, помещение — застройщик, последний тираж уже подписан. Но в подсобке, на третьей полке снизу, лежит тонкая книга в...

Во дворе отдела номер семь ни с того ни с сего встал строительный кран. К нему прилагаются: бытовка, забор с баннером «Строим будущее» и мох — живой, зелёный, растущий восемь сантиметров в минуту. К утру в отделе появляется клиент. В сером костюме, с портфелем и с веткой на плече. Бывший леший....

Страстной монастырь Он стоял у Тверских ворот Москвы почти триста лет. Через эти врата входили в город — иконы, цари, обозы, армии. Монастырь встречал всех, кто шёл с запада, и сам был вратами: Святые ворота, колокольня над входом, храм над колокольней. Над вратами стоял Алексий, человек Божий —...