Москва не верит слезам, но охотно платит за тишину. Для Ильи, двадцативосьмилетнего дизайнера, запертого в бетонной коробке спального района, тишина стала навязчивой идеей. Внутренний шум, сотканный из тревоги, хронической усталости и ощущения собственной незначительности, заглушает саму жизнь....