Кира написала разнос на ресторан Реброва. Утром — не претензия, а предложение: двенадцать ужинов. Без телефона. Без записи. На третьем он сказал: открой рот. Не для комментария. Кира гастрокритик с острым языком и пустым холодильником. Игорь Ребров — шеф, который решает, что она попробует и когда....

Полину послали за водой. Вторая дверь слева — и она уже не в буфете: комната без окон, человек на коленях, Артём Громов. — Закройте, — говорит он. — Вы ничего не видели. Либо видели всё. Через час на столе папка. Три месяца. Деньги маме — в клинику. Одно правило: скажет «стоп» — он остановится....

Алиса, 24, ассистентка в фонде: начальница ворует её цифры и унижает при всех. Мечта — стать аналитиком. Тайна — стихи в телефоне, которые никто не должен читать. Дмитрий Ветров, 37, владелец фонда. Холодный, властный. После корпоратива переводит её к себе личным ассистентом. Офис шепчет:...

Бабушка завещала усадьбу им обоим — с одним условием: год в одном доме. Одна жилая спальня. Выехала дольше двух дней — потеряла половину наследства. Вера, 29, юрист: спасает «Сосновку», пока мать лечится. Роман, 36, девелопер: хочет снести стены и построить кварталы. На слушании она называет его...

Кира, 26, должна миллион за три года — или отец сядет. Матвей Сокольский, девелопер с ледяной вежливостью, покупает долг и предлагает контракт: год брака на бумаге, гала-ужины, отдельные спальни. Пункт семь — она его жена. В зале. В лифте. Везде, где смотрят чужие. Она подписывает от отчаяния. Он...

Лера, 22, рисует чужие сны на заказ и тонет в долгах за обучение. Её останавливают на тракте — не грабители. Слуги чёрного поместья. Хозяин не требует выкупа. Он требует портрет: его лицо, которое она не дочертила тридцать дней назад. Каин Воронцов не выходит днём. Шрам. Маска. Соседи шепчут:...