Семь писем, написанных в последние минуты перед чертой. Подросток на крыше в Ванкувере. Документалист в Берлине, разучившийся доверять. Предприниматель за рулём на обледенелой трассе Мичигана. Реставратор из Торонто, потерявший всё. Профессор на пороге смерти в Лондоне. Одинокий учитель в Лионе....
Флоренция, подвал старого палаццо. Пьетро Ваньи — лучший танатопрактик Тосканы: его руки возвращают достоинство мёртвым лицам аристократов, кардиналов, политиков. Раз в год институт судебной медицины уступает ему одно из невостребованных тел для реставрационной выставки — работы, в которых он...
Европа, 1912–1914. На опустевших осенних курортах, в Мариенбаде, Карлсбаде, Баден-Бадене, Бад-Ишле, Давосе, Спа и Аббации, остаются те, кому некуда спешить. Вдовец пишет письма умершей жене. Математик пытается вычислить случай. Стареющая примадонна готовится к несуществующему бенефису. Старый...
Зачем писать натюрморт два месяца, если камера сделает то же самое за сотую долю секунды? Этот вопрос слышит от жюри престижной премии Лукас Валлин, виртуоз академической техники. Его безупречный графин называют «цветным сканом», рецензия выходит в сеть через час, а победу отдают концептуальной...
В прибрежном шотландском городке Крейгхейвен почти триста лет работает похоронное бюро «Маккиннон и сыновья». Сыновей давно нет, но остался кондуит — архив чужих судеб и слов, которые люди не успели произнести при жизни. Морвен Маккиннон не пишет обычных некрологов. Она собирает человека из того,...
Семеро смогли заплатить за десять дней абсолютной темноты — и один человек, знающий катакомбы Парижа лучше, чем город наверху, готов их туда провести. Инвестор, привыкший ломать чужую волю. Хирург, не умеющий спать. Бывшая модель, боящаяся зеркал больше смерти. Отец, замёрзший после потери дочери....
«Мой стеклянный мальчик», — нежно говорит мать, и восемнадцать лет Ян живёт так, словно его поместили под стекло. Каждое утро начинается с измерения температуры, каждый вечер — с подробного отчёта о прожитом дне. В кабинете отца, учителя биологии, на булавках застыли жуки: на них можно смотреть, но...
Мара с детства не выносит шум мира — гул голосов, скрип половиц, звон посуды сливаются для неё в непереносимый хаос. Спасение она находит у деда-пасечника: дыхание, замедленное до предела, становится единственным способом услышать этот хаос как музыку. Балет, которому её отдаёт мать, требует...
Лука Морич горел уже один раз — под Гао, в Мали, где бронемашину его взвода разнесло фугасом, а в голени навсегда осталась титановая пластина. После двенадцати лет во Французском Иностранном легионе и медицинского списания он нашёл единственное место, где хаос войны не может его достать: оператор...
Лион. Ресторан «L'Élixir» без вывески и телефона, куда попадают только по рекомендации, а очередь растягивается на семь месяцев. Его хозяйке, шеф-повару Виолетте Дюбуа, сорок пять лет, но гости принимают её за дочь хозяйки. Наследница династии лионских аптекарей, она читает людей по запаху и...