В нашем, земном мире Макс был неудачником, находившим отдых только в красочных снах. И однажды от человека из сна он получил предложение, от которого невозможно отказаться. Он навеки оставил Землю и перенёсся в волшебный мир Ехо. Здесь он — правая рука великого и ужасного сэра Джуффина Халли, главы...

Когда жизнь становится похожа на котел с чудесным зельем, куда мастерица-судьба кидает все новые и новые приправы: волшебные талисманы и прекрасные стихи, красивых девушек и могущественных колдунов, беззаботный смех и беспричинную печаль, наверное, следует полагать, что она удалась. И поспешить...

Мне приснилось, что я оказался в совершенно пустом месте. Там не было ничего. Это невозможно ни описать, ни объяснить, но там действительно ничего не было, не было даже меня, хотя, с другой стороны, я был именно там, где же еще!.. Каким-то образом я знал, что это за место. Оттуда можно было попасть...

Путь самурая ведет, говорят, к просветлению и нередко завершается ритуалом харакири; путь дурака ведет в пропасть и завершается, как правило, непродолжительным испуганным воплем. Кажется, наш герой умудряется следовать обоими маршрутами одновременно: редкая птица, что с него взять. И вот вам...

Тот, кто пробовал себя и в роли охотника, и в роли жертвы, может рискнуть и попробовать себя в роли обычной приманки. Если повезет, можно не только выяснить, что снится червяку, пока он болтается на крючке, но и сорваться с этого самого крючка — в самый последний момент. Но это если очень, очень...

Если книги — сны, которые снятся нам наяву, то Макс Фрай — не то напарник, не то и вовсе наследник Оле Лукойе. Тем любопытнее выяснить, что порой мерещится ему самому — во сне ли, наяву ли, какая разница?

Тот, кто попробовал себя в роли охотника, и в роли жертвы, может рискнуть и попробовать себя в роли обычной приманки. Если повезет, можно не только выяснить, что снится червяку, пока он болтается на крючке..., но и сорваться с этого самого крючка - в самый последний момент. Но это если очень...

Некоторые события начинаются, как комедия, а заканчиваются катастрофой. Зато и некоторые катастрофы, которые, казалось бы, почти не оставляют шансов выжить, завершаются — если не смехом, то хотя бы улыбкой. Потому что пока человек жив, ничего не пропало — даже если пропало абсолютно все.

В этой повести о гении, помноженном на злодейство, особом зрении, кровавых жертвах на алтарь искусства и несостоявшемся конце света нет, по большому счету, ни правых, нт виноватых – только живые и мертвые. Как всегда.

Казалось бы, чем может завершиться история о дурно воспитанном призраке, который слоняется по чужим спальням и до полусмерти пугает застигнутых врасплох любовников грубыми шутками? Правильно, чем угодно. Абсолютно чем угодно. Вообще чем угодно, понимаете?