Дождь шёл третий день подряд. Он не был обычным дождём — он будто знал, куда падать: в раскрытые окна, на незакрытые раны, в те уголки души, где человек старался не смотреть. Город тонул в серой воде, а я сидел у окна и думал, что если дождь не прекратится, я растворюсь вместе с этим городом и...

В Касл Роке осень всегда пахла сыростью, мокрыми листьями и чем то ещё — чем то, что будто просачивалось из самой земли, из трещин в старых домах, из теней, которые становились длиннее с каждым днём. В этом городе люди не любили говорить о странностях. Но они их чувствовали. Бен Харрис переехал...

Солнце висело над Марсом, как раскалённый медный диск, и казалось, что оно не греет, а только сушит. Пыль лежала на всём: на скалах, на камнях, на его сапогах, на воротнике куртки, даже на ресницах. Бенджамин стоял на краю плато и смотрел на горизонт, где красная пустыня сливалась с бледно розовым...

В городе, который не значился ни на одной карте, время текло иначе. Оно не спешило и не тянулось — оно пряталось в трещинах мостовых, шептало в ветрах, просачивалось сквозь пальцы, если ты пытался его удержать. Город назывался Эрилон, и говорили, что он появляется только для тех, кто ищет не просто...

Я не помню, в каком из миров я впервые увидел её. В этом и прелесть Амбера и его Отражений: память здесь — как река, что петляет между берегами, и не всегда знаешь, где ты нырнул, а где вынырнул. Но я помню ощущение: будто воздух вдруг стал гуще, будто тени обрели вес, будто сама реальность на...

В королевстве Лирмонт осень всегда приходила не с дождями, а с тишиной. Казалось, даже ветер боялся шуметь возле замка Чёрного Льва — там, где правил суровый, но справедливый лорд Арден, и где жила его дочь, леди Элиана. О ней слагали баллады не за красоту, хотя она была прекрасна: волосы цвета...

Долина Призрачной Луны была тиха — слишком тиха для места, где когда то гремели битвы, где земля стонала под сапогами армий, а небо чернело от крыльев драконов. Теперь здесь шелестел ветер в сухой траве, да изредка кричала одинокая птица, будто напоминала, что жизнь всё ещё держится за эти скалы....

Поезд «Серебряная стрела» мчался сквозь ночь, разрезая тьму жёлтым светом окон, и Ая смотрела на своё отражение в стекле — бледное, почти призрачное, с тенью усталости под глазами. За спиной шуршали страницы газет, позвякивали ложечки в фарфоровых чашечках, кто-то тихо спорил о политике, но для Аи...

Лос Сантос пахнул жарой, резиной и деньгами — теми самыми, что вечно утекали сквозь пальцы, как песок с пляжа Веспуччи. Здесь любовь редко была про цветы и открытки. Чаще она была про то, как ты прикрываешь спину напарнику, когда над головой свистят пули, и про то, как потом, в тишине, можно...

В 2187 году межзвёздные перелёты перестали быть чудом — но оставались гонкой. Каждая корпорация хотела первой найти «идеальный» экзомир: планету, где можно было бы выращивать редкие культуры, добывать уникальные минералы, а главное — застолбить за собой право на историю: «Мы открыли!» «КосмоФлора»...

Станция «Перекрёсток» висела в пустоте, как ржавый гвоздь в шрам на теле Вселенной. Вокруг неё тянулись линии переходов — тонкие, дрожащие, будто из света и страха. Каждый переход вёл в свой мир: в мир, где небо зелёное, в мир, где время течёт вспять, в мир, где вообще нет времени. И каждый переход...

Система «Дамокл», окраина сегментума Темпестус. Орбитальная крепость «Вечный Дозор» висела в пустоте, как остриё копья, нацеленное в сердце тьмы. Здесь не было места чувствам — только долг, дисциплина и холодный расчёт. Но даже в самом строгом кодексе Легионес Астартес оставалось место для того,...

Артём пришёл на двадцать минут раньше и сразу пожалел об этом. Теперь придётся объяснять, почему он такой пунктуальный. А если не объяснять — ещё хуже: мама потом скажет тёте Свете, а та — маме Насти, и в итоге выйдет, что он «слишком старается». Как будто это преступление — не хотеть опаздывать....

Бирмингем дышал углём, паром и деньгами — тяжёлым, липким запахом, который въедался в ткань костюмов и оседал на краях кепок. В переулках между кирпичными домами шёпотом передавали новости: «Острые козырьки» снова в деле. Их боялись, их уважали, перед ними расступались, будто перед грозой, которая...

Пыль стояла над дорогой, будто сама земля не хотела отпускать тех, кто уезжал. Солнце висело в небе, как раскалённая монета, и жгло так, что даже тени казались роскошью. В этих краях тень была редкостью — а уж надежда и подавно. Джейк Рид ехал по старой тропе, не торопясь, но и не задерживаясь. Его...

Зона не любила людей. Она их терпела — как терпят шум, пыль и случайные царапины на старом металле. Но иногда казалось, что она всё-таки присматривается к ним, будто пытается понять: зачем эти существа снова и снова лезут туда, где им не место? Виктор ходил в Зону не ради денег, не ради славы и уж...

Джейк «Стальной» Рид сидел в тесной камере за час до старта. На нём был стандартный гоночный комбинезон с номером 7, а на запястье — тонкий металлический браслет. Не украшение, не знак отличия. Это был ограничитель: если пульс поднимался слишком высоко или гонщик терял сознание, система могла...

Сегментум Обскурус. Система Каллисто Прайм. Орбитальная станция «Аквилон 7». Здесь не было тишины — только гул реакторов, шипение фильтров, скрип металла и отдалённый вой пустотных двигателей, пробивающийся сквозь переборки. На «Аквилоне» тишина считалась предвестником беды: если становилось тихо,...

Калеб шёл по этой пустыне уже третий день. Его сапоги стёрлись, кожа на руках потрескалась от ветра, а в горле пересохло так, что слова царапали гортань, как осколки стекла. Он не был стрелком — не носил револьверов с рукоятками из сандалового дерева, не клялся в верности древнему кодексу. Но он...

В мрачной тьме далёкого будущего есть только война. Но даже среди грохота орудий, рева двигателей и криков умирающих находилось место для чего-то, что не укладывалось в доктрины Имперской Истины и не поддавалось логике боевых уставов. Капеллана Иниго из ордена Чёрных Храмовников знали как человека...