«Пусть на этом скромном надгробном памятнике, моем фельетоне, будет ласковое имя, каким его звали, под которым его любили. Лентовский рассказывал, как создался «давыдовский жанр»…»
«Говорят, Л.H. Толстой, который очень любит произведения А.П. Чехова, не признает в нем драматурга. – Но чеховские драмы хороши, как чеховские рассказы! – возражают ему. Он, говорят, отвечает: – Ну, да! Это и есть не драмы, а рассказы…»
«Вы часто встретите за кулисами эту мрачную фигуру в неизменном кашне, в теплом пальто с поднятым воротником, в нахлобученной шляпе, с озлобленным выражением лица. В коридорах беспрестанно слышен его голос…»
«В городе Эфесе жила женщина такой красоты, что женщины говорили при встрече с ней: – Да будет благословенна твоя мать, которая родила тебя такой прекрасной! А мужчины богохульствовали: – Что дремлешь ты там, Юпитер, около своей Юноны!…»
«Случилось это в давнишние, давнишние, незапамятные времена, когда и летописей-то еще не писалось! Случалось и тогда людям делать глупости, но никто их глупостей не записывал. Оттого, может быть, мы и считаем наших предков мудрыми. В те незапамятные времена и родилась на свет Совесть…»
«Случилось это в давнишние, давнишние, незапамятные времена, когда и летописей-то еще не писалось! Случалось и тогда людям делать глупости, но никто их глупостей не записывал. Оттого, может быть, мы и считаем наших предков мудрыми. В те незапамятные времена и родилась на свет Совесть…»
«Случилось это в давнишние, давнишние, незапамятные времена, когда и летописей-то еще не писалось! Случалось и тогда людям делать глупости, но никто их глупостей не записывал. Оттого, может быть, мы и считаем наших предков мудрыми. В те незапамятные времена и родилась на свет Совесть…»
«Мудрец Туиг-Са-О был ученейшим из людей. Он знал все, что делается на земле, под землей, в водах, среди звезд. Спокойно и неторопливо он делал теперь те несколько шагов, которые отделяли его от могилы, вырытой в его саду, среди цветов…»
Мы все боимся темноты. Когда резко выключается свет, одни слегка вздрагивают, другие панически кричат. Темнота не оставляет равнодушным никого, поскольку всем известно – сколько ни жги свечей, но рано или поздно, когда погаснет последний огонек, мы все окажемся в беспросветном мраке. Именно поэтому...
В книге представлено 33 лучших юмористических рассказа, вышедших из-под пера блестящих русских и зарубежных писателей. Смех – это одно из наиболее ценных достояний человека, свидетельство его свободы и гарант хорошего настроения. Благодаря этой книге Вы узнаете как и над чем смеялись в разных...
«Пётр Петрович чувствовал себя отвратительно. Сегодня утром, за чаем, жена обратилась к нему с вопросом, который раздаётся теперь в каждом русском доме, в каждой русской семье, везде, где встретятся двое русских людей: – Чем же всё это кончится?…»
«Принцесса Серасвати была прекрасна, как богиня, имя которой она носила. Серасвати видела уже пятнадцатую весну, – но еще не была замужем. Ее отец, раджа Джейпура, Субрумани, был горд, как бог войны, именем которого он был назван…»
Влас Дорошевич – «король фельетонистов», мастер газетной журналистики, один из самых популярных журналистов дореволюционной России. Будучи редактором «Русского слова», он призвал в команду Владимира Гиляровского – «короля московских репортеров». Вместе они делали газету, популярности и массовости...
Был некогда на Руси золотой век журналистики. Как это ни чудно звучит, но репортёры и корреспонденты жили без взяток и были порядочными людьми. У всех на слуху имя Гиляровского. Но дошло оно до нас всё-таки благодаря серьёзной литературе. Та же история повторилась и с Власом Дорошевичем. Несмотря...
Был некогда на Руси золотой век журналистики. Как это ни чудно звучит, но репортёры и корреспонденты жили без взяток и были порядочными людьми. У всех на слуху имя Гиляровского. Но дошло оно до нас всё-таки благодаря серьёзной литературе. Та же история повторилась и с Власом Дорошевичем. Несмотря...
Был некогда на Руси золотой век журналистики. Как это ни чудно звучит, но репортёры и корреспонденты жили без взяток и были порядочными людьми. У всех на слуху имя Гиляровского. Но дошло оно до нас всё-таки благодаря серьёзной литературе. Та же история повторилась и с Власом Дорошевичем. Несмотря...
Дорошевич вошел в историю литературы под именем «короля фельетонов». Его фельетон соединил элементы публицистики, сатирического и лирического репортажа. Дорошевич придал массовому газетному жанру художественность.
На Сахалинской каторге тоже есть развлечения. О том, как матерые преступники коротают время до желанного дня освобождения рассказывает знаменитый российский писатель и публицист Влас Дорошевич.
Каторга. Нравы каторжан. Отношения между «сидельцами» и надзирателями. Разные пути, ведущие человека на Сахалин.
Описание поездки автора в Сибирь и на Сахалин по местам тюрем и ссылок. Описывается быт заключенных, крупные преступления и их участники, методы «перевоспитания» преступников в царской России.