«Богдыхан Сан-Ян-Ки, – да будет он примером для всех! – всю благословенную жизнь свою питал особое пристрастие к познаниям и путешествиям. Тем не менее, он благополучно царствовал 242 луны (20 лет и 2 месяца), и ему не удалось никогда видеть даже Пекина. Конечно, причиною этого был вовсе не...
«– Жениться ли на актрисе? Этот вопрос задавался тысячи раз и на него можно ответить тысячью анекдотов или тысячью печальных историй…»
«Десять лет тому назад, в этот день, в Художественном театре весь зал, поднявшись как один человек, стоя аплодировал горячо и восторженно. И только тому, к кому неслись эти аплодисменты, кричали: – Сядьте!.. сядьте!.. Антон Павлович Чехов был болен и слаб. Он не хотел этого чествования…»
«Сегодня в семье русских драматических артистов дорогая именинница – Марья Гавриловна Савина. Сегодня праздник всей русской артистической семьи, большой, разбросанной по городам и городишкам всей Руси великой. Нет актрисы, которая бы более приходилась родной и близкой семье русских актеров…»
«Мудрец Туиг-Са-О был ученейшим из людей. Он знал все, что делается на земле, под землей, в водах, среди звезд. Спокойно и неторопливо он делал теперь те несколько шагов, которые отделяли его от могилы, вырытой в его саду, среди цветов…»
«Позвольте сказать несколько слов о гнусном коверкании великих русских писателей на сцене. Я видел на днях „Идиота“ в Александринском театре. „Идиот“, как это известно некоторым посетителям Александринского театра, написан Достоевским. И, по моему мнению, всякая переделка в драму романов...
«Тихо в эфире звеня, мчались миры за мирами. Слушая гармонию вселенной, Брама воскликнул: – Как прекрасен мой мир. Как прекрасен! И с любовью остановился его взгляд на земле. – Моя земля! Цветы благоухали, птицы пели, звенели ручьи и шумели леса…»
«А. В. Сухово-Кобылин – загадка в русской литературе. Он написал три пьесы: „Свадьбу Кречинского“, – пьесу, ставшую классической, „Дело“, которое произвело потрясающее впечатление, когда было поставлено, и которое редко даётся теперь потому же, почему редко даётся „Горькая судьбина“ Писемского, –...
«Это было в далекие-далекие времена, когда и Машук и Бештау, и весь этот край вплоть до дальних снеговых кряжей принадлежали хану Аббасу. Был Аббас стар и силен, храбр и мудр. И все Аббаса уважали, потому что все Аббаса боялись…»
«Мудрый Джиаффар, заботливый правитель города, заметил, что по улицам и базарам Каира бродят, пошатываясь, люди с бледными, словно восковыми, лицами, крупными каплями пота на лбу и мутными глазами. Презренные курильщики, опиума. Их было много, очень много. Это обеспокоило заботливого правителя...
«Принцесса Клотильда гуляла по великолепным садам своего дворца и мечтала… о бедных. Вчера принцесса спросила у камергера: – Скажите, в нашем королевстве есть бедные? Камергер улыбнулся тою улыбкой, которой он улыбался всю жизнь…»
«– Вас желает видеть г-жа Маурина. Ах, черт возьми! Маурина… – Попросите подождать… Я одну секунду… одну секунду…»
«Я, право, не знаю, что вам написать об этом спектакле. Мне вспоминается один эпизод, случившийся с М.Г. Савиной, кажется, в Полтаве. После спектакля артисты с гастролершей ужинали в ресторане, на террасе, закрытой густо разросшимся диким виноградом…»
«Принцесса Серасвати была прекрасна, как богиня, имя которой она носила. Серасвати видела уже пятнадцатую весну, – но еще не была замужем. Ее отец, раджа Джейпура, Субрумани, был горд, как бог войны, именем которого он был назван…»
«Известие в духе времени. За последнее время у нас царит обвинительное направление. Я отношусь с величайшим почтением к правосудию и преклоняюсь пред милосердием. Правосудие родилось на земле, родина милосердия – небо. Это с неба звучал голос…»
«Говорят, Л.H. Толстой, который очень любит произведения А.П. Чехова, не признает в нем драматурга. – Но чеховские драмы хороши, как чеховские рассказы! – возражают ему. Он, говорят, отвечает: – Ну, да! Это и есть не драмы, а рассказы…»
«Пусть на этом скромном надгробном памятнике, моем фельетоне, будет ласковое имя, каким его звали, под которым его любили. Лентовский рассказывал, как создался «давыдовский жанр»…»
«У арабов, как ты знаешь, мой друг, и все бывает арабское. В арабской Государственной Думе, – она зовется у них Дум-Дум, – решили начать, наконец, издавать законы. Вернувшись с мест, из своих становищ, избранные арабы поделились впечатлениями. Один араб сказал: – Кажется, население нами не особенно...
«В благодарность за те прекрасные часы моей жизни, которые я провел, слушая тебя, я хотел бы попытаться нарисовать твой гениальный образ, великий художник, – для тех, кто тебя не понимает… Рубинштейн не любил Одессы. Бывая здесь часто по родственным связям, он отказывался выступать перед одесской...
«Быть может, потому, что из всех московских гимназий я не был только в одной – в первой. Я, могу сказать, гонялся за наукой по всей Москве. Каких, каких путешествий я не предпринимал в поисках знаний!..»
Показать ещё