Лицензионные аудиокниги
Новые аудиокниги
Марина — успешный реставратор старинной мебели — начинает слышать голоса. Не в голове — за спиной. Они приходят, когда она работает со старыми вещами: с комодом купчихи XIX века, с буфетом ссыльного поляка, со шкатулкой расстрелянного в тридцать седьмом. Каждый предмет приносит свой шёпот — и свою...
Вы когда-нибудь мечтали бросить всё и уехать жить к морю? Работать с ноутбуком под пальмами, пить кофе с видом на океан и больше никогда не видеть унылый офис? Путислав покупает билет в один конец и отправляется навстречу свободе. Но вместо жизни мечты его ждут хозяева квартир, которые входят без...
Дэйра, дочь герцога, слышит голоса и разговаривает с мертвыми. Она – изгой и крепко хранит свои тайны. Ее жизнь меняется, когда в замок прибывает брат короля, который, следуя пророчеству, ищет возрожденного древнего мага. Ведь у границ страны стоят полчища хана Айбака, и только чудо может спасти...
Антон с детства жил с ощущением, что внутри него — тишина. Пока сверстники мечтали, влюблялись и строили планы, он лишь наблюдал за миром сквозь невидимый серый фильтр, не умея ни желать, ни чувствовать так, как другие. Мать называла его бесчувственным, отец — созерцателем, а бабушка верила, что...
Он приехал в аул к старым родителям и услышал щелканье шариков. Молодой писатель Искандер Аысов, выпускник Института культуры им. Аль-Фараби, сотрудник чимкентской библиотеки, обнаружил, что в городе об игре тогыз-кумалак забыли. Но в степи — в каждой сакле, у каждого костра — старики всё еще...
Пропавшие дети… Иногда они возвращаются. Иногда их находят – испуганных, но живых. Но некоторые исчезают бесследно. Частные детективы Макар Илюшин и Сергей Бабкин берутся за поиск пропавшего мальчика. Кто охотится на детей в большом городе? Почему всё выглядит так, будто дети уходят сами? Что...
Днем она — идеальный тренер по пилатесу в элитной студии на Остоженке, икона грации и здорового образа жизни. Но за безупречным дневным глянцем скрывается голодная природа древнего суккуба. Ирина истощена: суррогатная энергия уставших московских богачей больше не насыщает её первобытный огонь. Ей...
Он прожил жизнь, которую никто не заметил. Серёжа Плетнёв — сотрудник Пушкинского музея, тихий, незаметный, одинокий — всегда был тем, кого не выбирают. Среди пяти процентов мужчин, что никогда не узнают женской любви, он существовал как тень, растворяясь в толпе, в работе, в дешёвых пельменях на...
«Странное дело: каждый коммунист знает, что бюрократизм вещь крайне отрицательная, что он губит всякое живое начинание, что он искажает все меры, все декреты, все распоряжения; но стоит коммунисту начать работать в каком-нибудь комиссариате или другом каком советском учреждении, он и оглянуться не...
«Странное дело: каждый коммунист знает, что бюрократизм вещь крайне отрицательная, что он губит всякое живое начинание, что он искажает все меры, все декреты, все распоряжения; но стоит коммунисту начать работать в каком-нибудь комиссариате или другом каком советском учреждении, он и оглянуться не...
В этой книге слишком много не только кошмаров, а вообще всего. Страшных тайн и просто чужих секретов, городских улиц, новых домов, крепких напитков, друзей, сновидений, разговоров до утра, красавиц и, конечно, ужасных чудовищ, куда без них. В этой книге слишком много жизни – столько, что хватит...
«…Когда возок выкатился из леса на опушку, Исай привстал на козлах, вытянул шею, посмотрел вдаль и сказал: – Ах ты чёрт, – кажись, тронулась! – Ну? – А право… как будто идет…»
«…Когда возок выкатился из леса на опушку, Исай привстал на козлах, вытянул шею, посмотрел вдаль и сказал: – Ах ты чёрт, – кажись, тронулась! – Ну? – А право… как будто идет…»
Прошлое возвращается вместе с человеком, которого я отчаянно пыталась забыть. Десять лет назад наши пути с Адрианом Эллисом разошлись, но перед этим он поклялся, что найдет меня и сделает своей. С тех пор я построила новую жизнь в Нью-Йорке – развиваю карьеру художницы, учусь жить свободно. Но...
Ты — не проклятие. Ты — выбор, который никто не решался сделать. С детства Кая учили терпеть. Он — клеймёный маг, живущий в мире, где магия рождается из боли. Его считали пустоцветом, бесполезным сосудом, пока однажды в нём не проснулась сила, способная сжечь мир дотла. Единственная, кто не боится...
Что общего у врача-психиатра, разочаровавшегося в человечестве, историка-реставратора, топящего горе в бутылке, и древнего манускрипта на мертвом языке? Судьба. И очень специфический приговор. София Игоревна Петрова — циник высшей категории. Для неё пациенты отделения детоксикации — это просто...
«Старый барин читал новую книгу и злился. Под рыжеватыми с проседью усами, на бледных губах, змеилась циничная, ехидная улыбочка; лысый лоб покраснел; серые насмешливо-прищуренные глаза быстро бегали под золотыми очками; маленькие жирные руки, поросшие рыжим пухом, словно щипали и терзали книгу,...
Мистика вплетена в быт, никаких спецэффектов и ужасов, просто духи рода существуют как часть повседневности: чай заваривают, грядки пропалывают, на печи греются. Реальность не ломается — она просто чуть шире, чем мы привыкли.
«Старый барин читал новую книгу и злился. Под рыжеватыми с проседью усами, на бледных губах, змеилась циничная, ехидная улыбочка; лысый лоб покраснел; серые насмешливо-прищуренные глаза быстро бегали под золотыми очками; маленькие жирные руки, поросшие рыжим пухом, словно щипали и терзали книгу,...
Показать ещё