Три приятеля отправляются за золотом к Серым горам. Но лишь один не свернёт с пути…

«Неприятно, тягостно это зрелище! В торжественную минуту кончины человека душа невольно ожидает сильного потрясения, а вы холодны; вы ищете слез, а на вас находит насмешливая, едва ли не презрительная улыбка!..»

«Это случилось в июльское полнолуние 1883 года. Я был в гостях у моей соседки по имению, Зинаиды Петровны Берновой, праздновавшей в тот день свое рождение. Когда гости собрались прощаться, уже совсем свечерело. Кто, по настоянию хозяйки, остался ночевать, кто отправился восвояси. К числу последних...

Апрель улыбался безоблачным небом, светлым голубоватым эфиром, золотым солнцем, царственно завладевшим синим куполом и пробужденной молодой природой. Апрель улыбался…

Девица просыпается в старом доме, чувствуя, что не может пошевелиться. Не помня себя, она расспрашивает знахаря, что с ней случилось. И то, что она узнает, повергает девицу в ужас.

В прозе Леонида Андреева причудливо переплелись трепетная эмоциональность, дотошный интерес к повседневности русской жизни и подчас иррациональный страх перед кошмарами «железного века». Любовь и смерть, жестокосердие и духовная стойкость человека – вот главные темы его повестей и рассказов,...

`Вся моя проза – автобиографическая`, – писала Цветаева. И еще: `Поэт в прозе – царь, наконец снявший пурпур, соблаговоливший (или вынужденный) предстать среди нас – человеком`. Написанное М.Цветаевой в прозе отмечено печатью лирического переживания большого поэта.

«Тянулось это уже третьи сутки. Молодая баба-роженица лежала на спине, руки бессильно протянулись вдоль туловища, на лице выступили мелкие капельки пота. Измученно-исступленным голосом она повторяла в полузабытьи: – Матушка царица небесная, помилуй! Матушка царица небесная, помилуй!..»

«Четырестопный ямб мне надоел: Им пишет всякой. Мальчикам в забаву Пора б его оставить. Я хотел Давным-давно приняться за октаву. А в самом деле: я бы совладел С тройным созвучием. Пущусь на славу. Ведь рифмы запросто со мной живут; Две придут сами, третью приведут…»

«Новые веяния, овладевающие европейскою литературою, дают себя чувствовать не в одной какой-нибудь её области, не в искусстве только, но и в критике. Там, где еще недавно господствовали иные идеалы и методы, теперь легко услышать рассуждения другого типа, с более, или менее яркою окраскою...

«Все знают великого полководца Ганса Пихгольца. Я узнал о нем лишь на одиннадцатом году. Его подвиги вскружили мне голову. Ганс Пихгольц воевал тридцать лет со всеми государствами от Апеннин до страшного, каторжного Урала и всех победил. И за это ему поставили на площади Трубадуров памятник...

Следователь предлагает выбор: заняться с ним сексом или сесть в тюрьму на 10 лет за убийство, которого я не совершала. И хуже всего, что я даже примерно не понимаю, каким чертом связана с этим убийством.

Приключения, маленькой девочки Даши в заснеженном зимнем лесу. Где она встречает друзей и помогает им.

«… Я опустился со скамейки на песок, спрятал голову в руки и захныкал: – Бою-юсь! Они меня убьют… Глубокая нежность засветилась в ее взгляде. Она долго гладила меня крошечной, неуверенной ручонкой по голове, потом потрепала по плечу и покровительственно сказала: – Ничего, пойдем! Я тебя спасу. В...

У него не было билета… и счастья…

«Я таки та женщина, которая любит много говорить! Как раз на такую напали. Посмотрите-ка на меня. Доставьте себе это маленькое удовольствие. Что, – красивая картина? Кто же здесь может говорить, и что здесь может говорить? Больная, больная и больная! И вместе с тем вот такая, как я – счастлива…»

Впервые напечатано в «Самарской газете», 1896, номер 7, 10 января. В собрания сочинений не включалось. Печатается по тексту «Самарской газеты».