Что заставляет его, нормального, вроде, человека, знаменитого театрального режиссера, народного артиста, вдруг сесть за стол и подробно описывать своему сыну, как он изменял его матери? Что это за странная исповедь грешника, уставшего от собственных грехов? Шаг отчаяния? Попытка разобраться в себе?...
Говорят, Шекли можно считать советским фантастом - в Штатах он малоизвестен. Им же хуже!
Отдельное восхищение переводчикам за адаптацию скальдической битвы.
Есть еще саундтрек к книге. А понравится она тем, кому по душе, например, "Агирре, гнев божий" и истории про дорогу и одержимых своим делом людей.