Когда писатель, знающий жизнь, непринужденно и задушевно разговаривает с читателем, он, читатель, забывает о рассказчике и видит как бы совершенно самостоятельный мир живых образов, чувств, мыслей, целиком захватывающий его. Так и в повести «Хлеб — имя существительное» возникает перед нами...
Плюс у чтеца хоть и великолепная дикция, но какая-то "стерильная" по моему мнению.
Может вернусь к прослушиванию позже