Благодарю Вас, Любовь, что послушали этот рассказ и оставили свой добрый отзыв! В наше время, когда искусственные технологии всё больше и больше вытесняют человека на периферию жизни, когда собственно человеческого становится все меньше и меньше, хочется порой окунуться в иное время, когда макали в чернильницу перо, и радовались обычным книжкам, жадно читая их при тусклом свете лампады...

Благодарю Вас, Евдокия, за Ваши добрые слова Рад, что Ваша душа получает светлые чувства от этих работ. Надеюсь, что эти маленькие искорки оставят свой след в Вашем сердце. Всего самого доброго и светлого Вам!

Благодарю Вас, Яна!

Спасибо Вам большое, Елена, за такие теплые слова!

Очень рад слышать такие добрые слова, Елена! Благодарю Вас, что поддерживаете меня своими тёплыми отзывами! Постараюсь хранить эти бесценные частички тепла и вкладывать их в новые работы!

Благодарю Вас, Яна! Да, если и к родным детям нередко бывает неравное отношение, что говорить о приемышах... И хоть внешне они смиряются, приспосабливаются, а в душе все равно остается рана, до конца так и не заживающая...

Большое спасибо Вам, Лидия Рад, что "Волчонок" подарил Вам эти светлые чувства!

Благодарю Вас, Любовь, что послушали этот рассказ! Радостно знать, что есть сердца, которым близки и дороги такие произведения!

Благодарю Вас, Нина! Спасибо Вам за добрые слова!

Спасибо большое Вам, Юлия, за Ваши добрые слова!

Благодарю Вас, Юлия! Рад, что рассказ оказался полезным! Кстати, об упомянутых подземных жителях. Они, конечно, обитают не под земной корой (что им там делать!), но под мозговой. Засев там в глубоких слоях древнего лимбического мозга. Чьи неупорядоченные и неконтролируемые импульсы зачастую и пожирают, как время, так и силы. Хотя я не чужд мысли, что все потраченные нами даром силы действительно утекают в итоге в какой-то "всемирный энергетический банк", подобно тому, как сворованные бандами деньги и ценности отправляются в некий "общак", и затем распределяются на недобрые нужды. Ибо ничего в этой Вселенной не выбывает в никуда, о чём настойчиво говорит даже закон сохранения энергии. Конечно, "не убежит от Него грешник с хищением", но какое-то время пользоваться им будет вполне успешно, раздуваясь как клещ на теле. Так что одна из главных задач человека - не кормить этих троллей, но отдавать свои ресурсы для высших и светлых задач.

Спасибо большое, Юлия! Да, конечно, не только для Юлечек, но когда в рассказах встречаешь своё имя, это, наверное, как-то особенно мобилизует к прослушиванию и запускает механизм особого отождествления себя с гг

Благодарю Вас, Юлия, за добрые слова! Да, вот уже где истинных волчат поискать - так это в человечьей стае. И это не про Ганьку. Она меньше всего здесь "волчонок", она скорее "волчок", который крутится среди волчат, разбрызгивая на них свет своих разноцветных лампочек, спасаясь по ходу от преследования их когтистых лап. Но финал всё же очень и очень оптимистичен и обнадёживает!

Благодарю Вас, Юлия, за Ваши добрые и тёплые слова!

Хорошо, не буду настаивать Тем более, что вначале я и сам думал в точности как Вы, всё своё негодование вымещая на неподходящую ему жену. Но что-то заставило меня взглянуть на эту ситуацию с несколько иного ракурса. Вспомнилось библейское: "Господь говорит однажды. Если того не услышат, то в другой раз." Или, попросту говоря: повторенье - мать ученья. Если бы лишь одна жена уехала со своим шофёром - то тут бы мы с Вами могли и точку поставить в этом диспуте. И подобрать гг прекрасную норвежскую маячницу Но в этом-то и суть рассказа, что сценарий повторяется - словно бы ему вновь "маякнули" откуда-то Свыше. Можно и здесь, конечно, сослаться на неподобающую уже теперь дочь, сказав, что "яблочко от яблоньки", ну и так далее. Но жизнь тогда была бы похожа не на школу, в которой надо чему-то научиться, исправить пути свои, а скорее на какой-то сеанс экзекуции, где просто периодически подкладывают дрова под котёл, чтобы лишь сделать тебе больно, покарать, возможно, за совершённую когда-то единожды ошибку выбора. Но такой подход мне кажется, как минимум, контрпродуктивным, и больше похож на действия карающего и мстительного ментора, чем на уроки мудрого и любящего Учителя.

Благодарю Вас, Юлия, за вдумчивое, глубокое отношение к этому рассказу. Думаю, не столько внешние обстоятельства препятствовали, сколько собственный уклад жизни и мышления. Может быть неслучайно мы с Вами сейчас параллельно обсуждали В.Дмитриеву - ведь внешние обстоятельства её жизни были, пожалуй, ещё хуже и сложнее, но она явилась-таки живым примером того, что под лежачий камень вода не течёт. Даже если на этом камне стоит превосходный маяк. Я ничуть не осуждаю главного героя, мне он хорошо понятен и во-многом близок. Оттого мне его и очень жаль. Поэтому-то и понимаю, как спасительно необходим бывает прорыв, как у того самого Пашки-трамвайщика из другого рассказа Коршунова ( https://litlife.club/books/266837/read ), выход из петли закольцованного маршрута, из монотонного ритма однообразных событий, чётко фиксируемых в вахтенном журнале. Периодический прорыв к бескрайнему морю, сколь узким не представлялись бы ворота к нему. Какой бы ненадёжной и ветренной не представлялась нам ушедшая от маячника жена, автор не случайно подметил подлинную причину их разрыва: "...Прислала письмо, что ей надоели его вечные две секунды света и что она не может из-за них просидеть всю жизнь на Голубицкой пересыпи." Примечательно, что забирает её шофёр на грузовике (как и дочку в конце) - сама профессия, связанная с движением, как-бы невольно здесь противопоставляется вечной статичности смотрителя маяка. И во всём этом видится предупреждение: нужно непременно вносить какую-то волну разнообразия, какое-то доброе движение в своё бытие, какую-то поисковую активность проявлять. Стоячая вода превращается в болото, и не всякий выдержит обитания в нём...

Да, совсем не по наслышке. Вот небольшой биографический фрагмент:
"Валентина Иововна Дмитриева родилась ещё при крепостном праве, в 1859 году. Отец её, Иов Филиппович, был собственностью крупного помещи­ка Нарышкина. Правда, спустя два года он стал, как и все мужики, вольным, но нужды от этого не убавилось. Семья скиталась по чужим углам, умер от постоянного недоедания один из маленьких братьев. Девятилетняя Валентина, как самая стар­шая среди детей, выполняла обязанности няньки.
У этой крестьянской девочки оказалась неза­урядная сила воли. В её голове засела дерзкая мысль — непременно поступить в гимназию. Само­учкой одолев грамоту, Дмитриева начала много читать, а на десятом году даже взялась за днев­ник. Каждый вечер она заносила в тетрадку, вы­прошенную у отца, минувшие впечатления.
В одном из московских архивов, где сохраняются тысячи разных исторических документов, отыскались и многочисленные дневники Дмитриевой. Как надо было любить это занятие, чтобы не оставлять его на протяжении стольких лет! Юная сочинительница изображала, например, как выглядит родной хутор утром, в полдень, вечером, ночью; о содержании других сценок красноречиво говорят уже сами на­ звания— например, «Набег на морковь».
Отец привозил из поездок старые книги и раз­розненные номера журналов. Девочка выискивала описания страшных, удивительных или таинствен­ных происшествий и не уставала их перечитывать по нескольку раз.
Когда совсем нечего было читать, Дмитриева вместе с братом «издавала» собственные рукописные журнальчики, которые заполнялись тут же приду­ манными стихами и романами. Рассказывалось в них о самом необыкновенном..."
Затем выучилась на учительницу, работала в сельских школах. После, окончив врачебные курсы, долгие годы работала эпидемическим врачом. Но главным призванием её всегда оставалась литература. В которой и отражается зачастую как её собственная жизнь, так и непосредственно ею виденная...

Благодарю Вас сердечно, Юлия, за Ваши добрые слова и что послушали этот рассказ! Да, так оно и есть - талант часто становится спасительным экстрактором, извлекающим человека из тины беспросветного, рутинного, бессмысленного бытия. Становится тем золотым ключиком, который открывает заветную дверь в жизнь другого уровня. Примечательно, что и сама Дмитриева фактически прошла подобным путём - ведь она первая русская писательница-женщина, вышедшая из простого народа, из крестьян. И её маленькие герои зачастую есть отражение её собственного жизненного пути. Каждому человеку дается свой талант, как потенциал его роста, как залог его будущей свободы и плодотворной, осмысленной жизни. И как важно распознать его в себе, не дать ему зарасти сорняками, не забросить его в реку по совету какой-нибудь близорукой тётушки...

Да, это так - и сам образ маяка (безусловно, положительный образ) подтверждает Вашу мысль. Маяк стоит на скале, его сила в постоянстве, его назначение - оставаясь всегда в одной точке, излучать те самые "две секунды света" с завидным постоянством. Если бы маяк куда-то передвинулся или нарушил свой чёткий режим, он стал бы бесполезен (а может, даже и вреден) как предназначенный для своей цели объект. Но вот только человек, перенимая эти свойства маяка, не должен отождествляться с ним во всём буквально. Человек - не маяк, не статуя, и даже не дерево, - ему свойственна динамика, устремление, порыв. В Калининграде, у музея мирового океана, сейчас стоит (уже, увы, лишь как музейная ценность) единственный оставшийся в России корабль-маяк "Ирбенский". Вот этот маяк больше похож на человека по своему замыслу. Жизнь человека динамична, подвижна, недаром говорится, что "движение это жизнь". Что хорошо для обычного маяка, для человека - смерть. Мёртвый неподвижен, он предельно статичен, и в этом его радикальное отличие от живого. У Коршунова есть маленький, но мне очень близкий рассказ - "Полоска из ученической тетради" (этот же рассказ дублируется у него в его автобиографической повести "Я слушаю детство", в 7-й главе). Я хочу его тоже озвучить. Он о молодом парне, водителе трамвая, "вагоновожатом" в Симферополе. Мне очень нравятся трамваи, и в каком-то смысле понятна и близка сама "парадигма" этой профессии - каждый день по одному и тому же привычному закольцованному маршруту, по одной и той же "накатанной колее", с одними и теми же остановками. Как и в случае с маяком, сила здесь в константе, неизменности: никто здесь и не ждёт, чтобы трамвай сошёл с рельсов и поехал в произвольном направлении. Но что происходит с главным героем по выходным? Каждый выходной он, словно срываясь с места, преодолевая пешком по 40 км, пробираясь сквозь перевалы, устремлялся к морю. "Он любил море, а в Симферополе моря не было. Отправлялся с вечера и шел ночью через горы сорок километров, чтобы к утру быть у моря. А в следующий вечер проделывал обратный путь и утром был уже на работе в трамвайном депо." В этом, на мой взгляд, огромный смысл: человек не может всё время быть замкнутым в одном кольце, ему нужно движение, прорыв к чему-то огромному и прекрасному. В этой своей закольцованности маршрута он может превратиться в мертвеца, она хороша для трамвая, но не для трамвайщика... Возвращаясь к нашему рассказу, мне думается, что в данном случае главному герою нужно было всё-таки найти свою дочь ранее, а не только фиксировать в вахтенный журнал происходящие события. Нужно было взыскать её, передать ей какую-то частицу своего живого тепла, участия в её судьбе - это изменило бы весь последующий сценарий и не пришлось бы в конце концов лишь "долго стоять на дороге", словно бы опять врастая в землю и превращаясь в неподвижный камень...

Спасибо большое, Юлия, что послушали и этот рассказ! Хотя, конечно, в идеале было бы услышать его вначале, а потом "Красные каштаны" - но тут уж как сложилось Да, думаю, это была дочь. Родительские "программы" зачастую действуют в детях, и они волей-неволей в чём-то повторяют родительский путь. Но здесь это относится не только к матери/дочери, что вполне очевидно. Сам главный герой как бы попал в петлю повторений, в своего рода "день сурка". Он как был отождествился с маяком, слился с ним, с принципом его работы: две секунды света/шесть секунд темноты. Это стало некоей парадигмой его собственного мышления и восприятия жизни. Уже после случая с Марией он должен был что-то радикально поменять - и, в принципе, сама жизнь этому посодействовала, хоть и через тяжёлые обстоятельства: началась война, маяк был разрушен... Но даже это всё не помогло главному герою выйти из "петли времени": "После войны он снова вернулся на Голубицкую пересыпь. Надо было ставить маяк. С бригадой строителей поставил его, новый, современный, — электрическая лампа, кодовые часы, аккумуляторы, динамо для подзарядки аккумуляторов. И опять полетели в море две секунды света..."
Но две секунды света кратки и всегда резко обрываются темнотой - той же самой темнотой, которой они оборвались и в прошлый раз... Главному герою очень сочувствуешь в этом рассказе, по-человечески его очень-очень жалко. Но важно помнить о том, что во многом верна поговорка: "человек сам кузнец своего счастья" и если ты едешь по одной и той же закольцованной колее - ты вновь и вновь обречён проезжать мимо тех же самых зданий...