В российском литературоведении ряд «Война и мир» Толстого и «Тихий Дон» Шолохова — это вершина национальной словесности, категория фундаментального масштабного романа-эпопеи.
В таких произведениях судьбы отдельных героев не просто разворачиваются на фоне исторических событий, а намертво переплетаются с ними, отражая переломные эпохи в жизни всей страны.
Вот произведения, которые по праву и по традиции продолжают этот грандиозный список:
1. Василий Гроссман — «Жизнь и судьба»
Этот роман называют «„Войной и миром“ XX века». Гроссман взял за основу толстовскую структуру, чтобы показать масштаб трагедии Второй мировой войны и Сталинградской битвы.
Исторический излом: Великая Отечественная война, столкновение двух тоталитарных систем, трагедия Холокоста.
Суть: Как и у Толстого, здесь огромное количество персонажей (от рядовых солдат и ученых до Сталина и Гитлера), а в центре внимания — сложнейшие философские вопросы о свободе человека, насилии и гуманизме.
2. Борис Пастернак — «Доктор Живаго»
Произведение, принесшее автору Нобелевскую премию и ставшее лирико-философской эпопеей о гибели старой русской интеллигенции.
Исторический излом: Первая половина XX века — Первая мировая война, революция, Гражданская война.
Суть: Если Шолохов в «Тихом Доне» показал трагедию казачества и простого народа, то Пастернак через призму судьбы врача и поэта Юрия Живаго показал, как исторический вихрь ломает судьбы дворянства и интеллигенции, уничтожая прежнюю русскую культуру.

3. Александр Солженицын — «Красное колесо»
Максимально близкое к толстовскому масштабу (и даже превосходящее его по объему) историческое повествование, которое сам автор назвал «повествованьем в отмеренных сроках».
Исторический излом: Крушение Российской империи (1914–1917 годы).
Суть: Огромный литературный узел, детально воссоздающий предреволюционную Россию, Первую мировую войну и Февральскую революцию. Солженицын пытается по дням и часам разобраться, почему и как страна сорвалась в катастрофу.
4. Алексей Толстой — «Хождение по мукам»
Трилогия («Сестры», «Восемнадцатый год», «Хмурое утро»), создававшаяся на протяжении двух десятилетий.
Исторический излом: Первая мировая война, революция 1917 года и Гражданская война.
Суть: Попытка (во многом компромиссная с советской властью, но художественно сильная) показать, как через горнило братоубийственной войны русская интеллигенция ищет и находит (или теряет) свой путь и свое место в новой реальности.
Если «Война и мир» — это эпопея XIX века (рождение нации в огне 1812 года), то «Тихий Дон», «Жизнь и судьба», «Доктор Живаго» и «Красное колесо» — это великие эпопеи XX века, зафиксировавшие трагический раскол, катастрофы и попытки выживания человека в безжалостных жерновах истории.

Владимиру Антонику лучше не озвучивать русскую классику, а то я все время слышу голос Царя Леонида. Владимир Антоник как чтец средний, зато как закадровый голос - в самый раз! Вот его друга Станислав Стрелков - вот кто мог бы озвучить круто.

На суперобложке Чехов похож на грузина-мегрела из города Поти. А еще и причесон как денди. Вместо знаменитого чеховского пенсне, экстрамодные очки.