Вы считаете, что ценность романа определяется наличием у героя «серьёзной идеи»? Тогда очень странно приводить в пример Достоевского. У Достоевского на примере есть Раскольников. Его теория психологически сильна, но философски очень слабая: он делит людей на тех, кому позволено переступать закон, и остальных, а убийством фактически проверяет к какой категории принадлежит сам. Допустим, доказал бы себе, что «право имеет». И что из этого дальше следует? Как философская система очень неполно и логически дыряво
И сила Достоевского как раз не в безупречности идей его героев а в том что он делает эти идеи психологически реальными и доводит человека под воздействием идей до предела.
И я не понимаю слова ваши «совершенно напрасно». Почему литературное произведение обязано куда-то ясно привести героя или читателя? Если человек противоречив, странен, совершает поступки без какой-то там программы и так и не складывается в одну формулу или идею это само по себе может быть предметом литературы.
И тем более называть Гамсуна «закосом под Достоевского» просто потому, что оба пишут о внутренне нестабильных людях. Сходство предмета ещё не делает одного писателя подражанием другому.
И сила Достоевского как раз не в безупречности идей его героев а в том что он делает эти идеи психологически реальными и доводит человека под воздействием идей до предела.
И я не понимаю слова ваши «совершенно напрасно». Почему литературное произведение обязано куда-то ясно привести героя или читателя? Если человек противоречив, странен, совершает поступки без какой-то там программы и так и не складывается в одну формулу или идею это само по себе может быть предметом литературы.
И тем более называть Гамсуна «закосом под Достоевского» просто потому, что оба пишут о внутренне нестабильных людях. Сходство предмета ещё не делает одного писателя подражанием другому.